Февральский снег ложится на гранит, Мороз рисует белые узоры. Земля в молчании...
Февральский снег ложится на гранит,Мороз рисует белые узоры.Земля в молчании суровом том хранитНеписаные с сердцем разговоры.А где-то в восемнадцатом, в пургу,Декрет рождал иную в мире эру.И кто-то пал, на хрупком берегу,Приняв в грудь пулю за чужую веру.Потом была другая, страшная война,Когда не праздник — крик души и плоти.Когда любая сердцу сторонаВ слезах, в огне, в кромешной позолоте.И шли на запад танки и полки,И матерей не просыхали очи.Сжимая зубы, мерзли у реки,Чтоб стал хоть этот день чуточку короче.А после — парады, седина,Бокалы, что поднимались за встречу.И тихо говорила тишина:«Ты жив, сынок. Я этот день отвечу».Теперь мы называем этот деньЗащитой всех, кто верил и кто верит.Чей силуэт ложится, словно тень,На запертые на зиму двери.И плачут люди, глядя в снегопад,Не оттого, что больно иль обидно.А просто в феврале, который раз подряд,Им тех, кто не придет, особенно видно.За тех, кто спит в гранитной тишине,За тех, кто ждет и верит у порога.За тех мальчишек, что на той войнеУшли домой... дорогой слишком долгой.Пускай метель закружит, заметет,И свечи греют руки воедино.Душа России помнит и поетО том, что вечно, свято и любимо.#Подслушано_Ковернино
Admin
0
7
Февральский снег ложится на гранит,
Мороз рисует белые узоры.
Земля в молчании суровом том хранит
Неписаные с сердцем разговоры.
А где-то в восемнадцатом, в пургу,
Декрет рождал иную в мире эру.
И кто-то пал, на хрупком берегу,
Приняв в грудь пулю за чужую веру.
Потом была другая, страшная война,
Когда не праздник — крик души и плоти.
Когда любая сердцу сторона
В слезах, в огне, в кромешной позолоте.
И шли на запад танки и полки,
И матерей не просыхали очи.
Сжимая зубы, мерзли у реки,
Чтоб стал хоть этот день чуточку короче.
А после — парады, седина,
Бокалы, что поднимались за встречу.
И тихо говорила тишина:
«Ты жив, сынок. Я этот день отвечу».
Теперь мы называем этот день
Защитой всех, кто верил и кто верит.
Чей силуэт ложится, словно тень,
На запертые на зиму двери.
И плачут люди, глядя в снегопад,
Не оттого, что больно иль обидно.
А просто в феврале, который раз подряд,
Им тех, кто не придет, особенно видно.
За тех, кто спит в гранитной тишине,
За тех, кто ждет и верит у порога.
За тех мальчишек, что на той войне
Ушли домой... дорогой слишком долгой.
Пускай метель закружит, заметет,
И свечи греют руки воедино.
Душа России помнит и поет
О том, что вечно, свято и любимо.
#Подслушано_Ковернино
Мороз рисует белые узоры.
Земля в молчании суровом том хранит
Неписаные с сердцем разговоры.
А где-то в восемнадцатом, в пургу,
Декрет рождал иную в мире эру.
И кто-то пал, на хрупком берегу,
Приняв в грудь пулю за чужую веру.
Потом была другая, страшная война,
Когда не праздник — крик души и плоти.
Когда любая сердцу сторона
В слезах, в огне, в кромешной позолоте.
И шли на запад танки и полки,
И матерей не просыхали очи.
Сжимая зубы, мерзли у реки,
Чтоб стал хоть этот день чуточку короче.
А после — парады, седина,
Бокалы, что поднимались за встречу.
И тихо говорила тишина:
«Ты жив, сынок. Я этот день отвечу».
Теперь мы называем этот день
Защитой всех, кто верил и кто верит.
Чей силуэт ложится, словно тень,
На запертые на зиму двери.
И плачут люди, глядя в снегопад,
Не оттого, что больно иль обидно.
А просто в феврале, который раз подряд,
Им тех, кто не придет, особенно видно.
За тех, кто спит в гранитной тишине,
За тех, кто ждет и верит у порога.
За тех мальчишек, что на той войне
Ушли домой... дорогой слишком долгой.
Пускай метель закружит, заметет,
И свечи греют руки воедино.
Душа России помнит и поет
О том, что вечно, свято и любимо.
#Подслушано_Ковернино
